Грипп. Страница 21

Птичий грипп (21 стр.)

Удар бегущих по оцеплению был таранным. Гражданские попадали на ментов, закипела драка, подошвы заскрежетали об асфальт…

Шурандин вскочил на ноги, подхватил надколовшийся мегафон, и закричал, направляя глубокий разбитый вопль в сторону сцены с дородными чиновниками и певичками-минетчицами:

– Заткнись! – жирный милицейский генерал ринулся на него, и их глаза, орла-борца и индюка-охранителя, столкнулись, как стеклянные шары. – Ты сегодня до Москвы не доедешь! Че смотришь? – Резко выхватив у кого-то чадящий файер, он с размаху ткнул Ивану под глаз.

Иван отпрянул, гримасничая от боли. И тотчас навалились сзади, а чье-то пальто локтем перехватило горло.

«Ты – писатель! – прошептал внезапно затихающий ветер. – Запомни Воронеж, писатель…»

Его уже вели, сгорбив, двое в штатском, вели с дикой скоростью, лягая ботинками по икрам ног. Не глядя, швырнули в уазик, похожий на маршрутное такси. В уазике был пьяный мент. Он бил Ивана под дых, опаляя драконьим дыханием, и все спрашивал, где у того запрятана «пушка».

Всего ничего, какие-то смешные сутки провел Ваня в камере предварительного заключения. Он сидел в черной камере с круглыми прорезями дверей, полными едкого света. В камеру вталкивали молодых бандюганов. Они курили с ним одну сигарету на всю камеру. Допрашивать его вели в четыре утра через черный – всего черней перед рассветом – дворик от одного корпуса к другому, наставив автоматное дуло в позвоночник.

Выйдя, Иван не поверил, что истекли какие-то сутки. Вечность истекла. В продуктовом взял бутылку шампанского. На пороге магазина распечатал ее, выстрелил и судорожно отхлебывал, принимая ледяной ветер как милость. И не отрывался от бутылки, пока не допил.

Накануне Нового года в Москве должны были пройти выборы. Политик двинул Шурандина в депутаты. На встречах с избирателями Иван, по-писательски наслаждаясь, запоминал повадки провокаторов. «Где мои гаражи?» – мычал дикую мантру налитой, розовый от хамства хряк. Климактерическая тетка потрясала в воздухе плачущим, увесистым, школьных лет мальчонкой и одновременно лезла по ступенькам на сцену. Этот абсурд только увеличивал народные симпатии к травимым и гонимым. «Ишь, как за вас взялись!»…

И тогда власть сняла их список с выборов.

И снова тяжесть борьбы легла на Ваню. Союз «За Родину!» уже разросся, давно преодолел узость литературного кружка, и вобрал немало настоящих боевиков.

К белому дворцу суда, снявшего их с выборов, Шурандин привел человек двести. Они вошли внутрь, за железные ворота, на площадку, очищенную от снежка. Богатырски укутанные, готовые стоять, сколько надо. Это был итог шурандинской работы. Молодые писатели, даже стихотворица. Боксер Леня, певец Федор, офицер Миша, по такому поводу надевший защитную форму. Студент-биолог, опаздывавший на зачет. Рыжий историк в драной меховой шапке, у которого вчера умерла мама. Менеджер в коротком стильном пальто и с наушником мобильника. Фанаты ЦСКА, «Спартака» и «Локомотива», загорланившие хором.

Всех их похватали, забросили в автобусы, и увезли. А Иван остался. Его не взяли, ведь скользкая бумажка «кандидат в депутаты» работала еще месяц и давала неприкасаемость. Голая площадка. Он привел людей, их похватали, он остался. Неприкасаемый… Иван вышел из калитки суда. К черной ограде был приварен черный щит с черными весами. Шурандин остановился в нерешительности и вдруг со всей дури кулаком долбанул по щиту.

Что дальше? Девочка-новеллистка, некогда похожая на красный фонарь, а теперь на розовый кулич, готовилась родить со дня на день.

До выборов оставался день.

Иван приехал в аппарат, где лица сотрудников, потерянные, несвежие и мрачные, напоминали туалетную бумагу, закисшую в унитазе.

Девушка говорила шепотом:

– Они здесь. Менты. И еще приехали из ФСБ. Они тебя ищут. Квартиру обыскивают. Один кошку пнул. Говорит, у него кот сиамский, здоровый, не то что наша… дурнушка… Еще он говорит…

– Вика, ты же беременная! – Шурандин почему-то тоже зашептал. – У них есть ордер? Скажи им, у меня неприкосновенность не истекла!

– Они выкинут твою ксиву в снег! Скрывайся!

Вечером к ментам и ФСБ присоединилась «скорая», укатившая девушку в роддом.

– Мальчик, – узнал Иван глубоко ночью.

Он вышел из опустевшего аппарата на улицу Малая Никитская. Мерцали, мягко падали и укладывались снежинки. Никто – ни думец, ни дружина – никто не мог его спасти. Все сочувствовали, но что они все могли? Шурандин утаил от них, что его ловят. Он вышел под снежинки.

– Предъяви документ, что ли? – подступил человек.

Другой человек навел камеру, ослепляющую прожектором.

Третий достал зазвеневшие наручники.

– Мужики, у меня сын родился!

– А мы тебя чего, в тюрьму тащим? – неожиданно примиренчески заметил мужик с камерой, не переставая снимать Ванино безумное лицо. – Так, пугаем маненько…

Нет, лучше бы они его арестовали!

Ихнее «маненько» окончательно подкосило Ваню.

Он впервые по-настоящему испугался. Возможно, оттого что был теперь отцом и отвечал еще и за крохотную жизнь сына.

Что он сделал? Он запил.

Вот запойным и обнаружил начинающий поэт Степан Неверов настоящего писателя Ивана Шурандина…

Степа бежал по холоду, иногда для согрева хлопал себя по бокам мехового пальто крыльями рукавов, заскочил в подвальную кафешку «ОГИ» и заприметил орлиную морду. Орлиным был клюв. Глаза у Ивана утратили орлиную остроту и напоминали… ну что они напоминали. пиво. Глаза его были пивом, которое он пил и пил, пока его девушка долеживала в роддоме.

Между Степаном и Иваном состоялся такой диалог:

– Можно к вам присесть?

– Да. Хотите выпить? Вы из ФСБ?

– Зачем же? Не узнаете? Не узнаешь, что ли? Серьезно, не узнал?

– Вы учтите: я раскаялся и разочарован. Я больше не хочу ничего. Революции не будет. Вернусь в литературу. Выпьем?

– Можно. Девушка, пиво «Пирогов» у вас есть?

– Нет. Я все их меню изучил. Бери «Сибирскую корону».

А под конец их встречи Степан написал на желтой салфетке ярким черным паркером:

Ивану стихи понравились. Он долго благодарил. «Так мило…» И даже в пивной униженности просил Степу оставить автограф на желтой этой салфетке.

Читать еще:  Куда ставить горчичники при кашле

Филин – защитник власти

Борис Яковенко был Филин. В нашей книге не только оппозиция, но и агенты власти. Ее птицы.

Какой-то вечно нагнувшийся. С крючковатым носом, кустистыми бровями, подслеповатыми глазами в круглых очках. Ночами не спавший, а днем дрыхнувший. Знайте, дети, он был Филин!

Филин был племянником важного госчиновника. Симпатичный царедворец с персиковой кожей и агатами глаз решил пристроить своего родственничка к политике. Сначала Борю взяли на работу в Кремль, но днем он патологически засыпал, и его вынужденно уволили. Тогда добрый дядя Слава придумал для Филина самостоятельное занятие – вести молодежное движение.

Жизнь Бори складывалась диковато.

В школе Филина не любили, но боялись за мстительный характер. Он был очень сильным и всегда действовал в одиночку. Девочки его чурались, и от этого он чурался их. Он учился в специальной испанской школе и однажды на переменке отнял у мальчишки из параллельного класса принесенный западный порножурнал. Яковенко тотчас ушел с уроков. И у себя в подъезде, одной рукой удерживая кнопку «Стоп», другой насладился. Бессильно отпустил кнопку, двери лифта раскрылись. Съехавшие штаны… Упал, шелестя, журнал… На пороге лифта стоял дядя, только что побывавший у Бори дома (он был секретным любовником его мамы).

Дядя, чью кожу тотчас расцветил спелый румянец, мгновенно оценил обстоятельства:

– Ты меня не видел, а я тебя!

Боря покинул лифт, застегивая трясущимися руками штаны. Журнал скользнул в лифтовую расщелину. Дядины башмаки стучали по лестнице.

Как не пихал его дядюшка в люди, Филин с трудом закончил школу, а учиться дальше отказался наотрез.

– Дайте мне передохнуть! Была школа, теперь институт… Это же из тюрьмы в тюрьму!

Ночами Филин тусовался с подонческой компанией, шлялся по клубам, нюхал и глотал наркоту – в общем, энергично гнил. Родного отца он не признавал, дядя ему все прощал и даже выделил квартиру на улице Петровка окнами на красный монастырь. Дядя тогда работал в одной нефтяной компании. Он и сам шалил – иногда вечером накануне выходных приезжал к племянничку, и начинался угар. Из динамиков по-бабьи, почти как хор народных тёток, пела группа «Агата Кристи», каждым всхлипом призывая к этой сладкой смеси – любви и насилия:

Грипп пришел в Россию раньше срока

Ну, а мы с вами пока проявим добрую волю к собственному здоровью. Грипп пришел раньше, чем ждали. Почему не стоит нестись на прививку сразу после этой новости и, наоборот, стоит показаться доктору, даже если нет температуры, кашля и не болит горло? Юлия Онищенко знает. И знает, о чем говорит, — сама медик.

Сезон гриппа и ОРВИ в России начался на две недели раньше срока. Во многих регионах уже есть заболевшие. Больше всего — в Башкирии и Смоленской области. Заразились только те, кто вовремя не привился. Но время еще есть.

«В северном полушарии принято вакцинироваться в среднем в октябре, но мы понимаем, что люди могут начинать заболевать респираторными инфекциями, и соответственно, мы должны подождать, когда человек выздоровеет и проведет прививку», — поясняет академик РАН, врач-педиатр Лейла Намазова-Бранова.

Болеть еще и опасно для жизни. По мнению ВОЗ, сезонный грипп неизменно остается смертельной угрозой для всего человечества. Вирус поражает все органы, но чаще страдают легкие. У ослабленных и пожилых людей развиваются тяжелейшие вирусные пневмонии. Причем, часто они протекают бессимптомно. Человек обращается за помощью, когда уже поздно. Под ударом и сердечно-сосудистая система.

«Частота инсультов во время эпидемии гриппа увеличивается в 1,7-1,8 раза. Частота инфаркта в 2,3. раза. Это очень актуальные цифры, свидетельствующие в пользу того, что вакцинация необходима», — отмечает доктор медицинских наук, заведующий кафедрой госпитальной терапии №2 лечебного факультета российского национального исследовательского медицинского университета им.Пирогова Минздрава России Игорь Никитин.

Прививка — пока единственный способ уберечься от гриппа. Она доказала свою эффективность и безопасность. Однако, некоторые до сих пор к вакцинации относятся скептически. Одни боятся, другие не доверяют.

И все же с каждым годом количество вакцинированных растет, если в 1998-м привилось около шести млн россиян, то спустя 20 лет прививки сделали более 70 млн человек. Это практически половина населения страны!

Дети — наиболее уязвимы перед гриппом. Их почти треть среди всех заболевших. Доказано, инфекцию в семью чаще всего приносит именно ребенок — из школы или детского сада. Если малышу ни разу не делали прививку, медики рекомендуют вакцинироваться ДВА раза в год.

«В первый сезон для формирования хорошего иммунитета, в международной практике до восьми лет рекомендуется введение двух доз вакцины, интервал при этом составляет 28 дней», — поясняет врач-педиатр Алексей Ртищев.

По данным Минздрава, в стране начинают внедрять новую, более совершенную вакцину, разработанную нашими учеными. Она содержит четыре штамма вируса. Это значит, защита организма станет еще сильнее. Уже к 2023 году планируется полностью перейти на современный препарат.

«Российская Федерация должна перейти на квадривалентную вакцину в ближайшее время в период от трех до пяти лет!» — заявил генеральный директор биофармацевтическая компания ГК Ростех Павел Вандышев.

Согласно одной из научных гипотез, правильная иммунизация может защитить организм и от других респираторно-вирусных инфекций.

«Мы проводили специальные исследования, мы получили совершенно отчетливые данные, на 15-20% заболеваемость ОРВИ снижается. Известно, что вакцинация стимулирует иммунитет», — поясняет профессор, врач-педиатр, советник директора Национальный медицинский исследовательский Центр здоровья детей Владимир Таточенко.

От обычного ОРВИ грипп отличается агрессивным началом и течением. Высокая температура, мышцы ломит, суставы словно выкручивает. Горло першит, появляется сухой кашель. Медики напоминают, никакого самолечения, если заболели, срочно вызывайте врача. А тем, кто рядом, следует особо соблюдать меры профилактики: чаще мыть руки и увлажнять слизистую носа. Ну а повязку надо носить не здоровому человеку, чтобы не подхватить инфекцию, а наоборот — больному, чтобы не заразить остальных.

Рязанский городской форум

Свиной грипп

  • Перейти на страницу:

Re: Свиной грипп

Сообщение logdam » 02 дек 2009, 18:42

Re: Свиной грипп

Сообщение nikols » 02 дек 2009, 18:53

Читать еще:  Первые признаки простуды у ребенка что делать

Re: Свиной грипп

Сообщение logdam » 02 дек 2009, 18:55

Re: Свиной грипп

Сообщение Semeyniy » 03 дек 2009, 15:53

Re: Свиной грипп

Сообщение Pechal » 06 дек 2009, 14:42

В Шиловском районе две недели назад умерли две женщины в возрасте 38(моя знакомая, председатель одного из сельскохозяйственных предприятий) и 52 лет за 4 дня: отек легкого, врачам запретили ставить диагноз свиного гриппа и привозить таких больных в областной центр. Но знакомым и родственникам всё-таки не гласно сказали причину. Те, в свою очередь, позвонили в Москву в единственную лабораторию, где есть антидот, им сказали цену в виде 15 тысяч рублей, за одну дозу. Они поехали, приехав, на месте, цена за дозу уже была 25 тысяч рублей. как известно, в такой ситуации люди готовы отдать и 100 и 500 тысяч рублей. Поэтому купили. Как сказали в лаборатории, хранится данный антидот не более 6 часов и каждые 2 часа надо менять лёд в холодильной сумке. но довезти данные ампулы просто не успели. обе женщины умерли. Родственники лично звонили главному санитарному врачу Рязани, но он отказался даже слышать об этом факте, ответив, что “в Рязани свиного гриппа не было, нет, И НЕ БУДЕТ”. Для них важны только красивые цифры, показывающие смертность в области от свиного гриппа чуть больше нуля. В Агротехнологическом университете умерла девушка с Технологического факультета, а после – мальчик с факультета Электрификации. ВУЗ одели в маски после первой смерти, а также выставили венки и фотографию девушки. Причину смерти для любопытных глаз на таких стендах у нас не указывают. Ей было 20 лет. Последний случай смерти в нашем ВУЗе молодого студента припоминается только один – парень около 4 лет назад умер от передозировки. А вот после смерти мальчика с Электрофака даже фото его никто не выставил. ни венка. тишина. Мой друг просто из интереса зашел в Семашко, где лежала и умерла эта 20-летняя девушка и спросил: “а как себя чувствует вот такая-то девушка? Я слышал, она умерла?”, на что ему ответили: “да нормально. вон она в палате лежит. живая”. Известно, что маски защищают только на 30%, а если одеть к ним очки, то это уже 40%. 5, 4 и 2 курсы Экономического факультета собрали подписи своих студентов, что необходимо ввести карантин. Но заявления даже не приняли. Сказав, что никто Университет не закроет. Маски вам ввели и радуйтесь ! Почти все общежития ВУЗа находятся на карантине. Но, как известно, это глупости все – студенты в общежитиях ходят друг к другу ежедневно толпами, все без масок. А над теми, кто в масках – глумяться, всё ещё не понимая всю серьёзность ситуации. Поэтому почти никто их не одевает. А, в ВУЗе маски одевают только на входе с целью пройти внутрь и затем их тоже снимают. Мои знакомые, заинтересовавшиеся ситуацией, дружно ждали морозов, надеясь, что такого быстрого распространения свиного гриппа, как при сырой погоде, не будет. Сегодня первый мороз (5 декабря). ну хоть так. Моя родственница работает в инфекционном отделении больницы Семашко. Она сказала, что люди умирают у них на руках. У них нет никаких инструкций к действию. Главный инфекционист области разводит руками и врачей заставляют ставить диагноз пневмания.
“Это не пневмония! Это тотальное поражение легких. Этот штамм очень токсичен, и если иммунная система слаба, происходит кровоизлияние в легкие. У легких есть наименьшая структура – ацинус. Выглядит как гроздь винограда. Человек вдохнул – в эту гроздь винограда зашел кислород. По поверхности этого ацинуса находятся капилляры, где эритроциты напитываются кислородом и отдают кровь, за счет чего все ткани и органы получают питание в организме.

Птичий грипп (21 стр.)

Удар бегущих по оцеплению был таранным. Гражданские попадали на ментов, закипела драка, подошвы заскрежетали об асфальт…

Шурандин вскочил на ноги, подхватил надколовшийся мегафон, и закричал, направляя глубокий разбитый вопль в сторону сцены с дородными чиновниками и певичками-минетчицами:

– Заткнись! – жирный милицейский генерал ринулся на него, и их глаза, орла-борца и индюка-охранителя, столкнулись, как стеклянные шары. – Ты сегодня до Москвы не доедешь! Че смотришь? – Резко выхватив у кого-то чадящий файер, он с размаху ткнул Ивану под глаз.

Иван отпрянул, гримасничая от боли. И тотчас навалились сзади, а чье-то пальто локтем перехватило горло.

«Ты – писатель! – прошептал внезапно затихающий ветер. – Запомни Воронеж, писатель…»

Его уже вели, сгорбив, двое в штатском, вели с дикой скоростью, лягая ботинками по икрам ног. Не глядя, швырнули в уазик, похожий на маршрутное такси. В уазике был пьяный мент. Он бил Ивана под дых, опаляя драконьим дыханием, и все спрашивал, где у того запрятана «пушка».

Всего ничего, какие-то смешные сутки провел Ваня в камере предварительного заключения. Он сидел в черной камере с круглыми прорезями дверей, полными едкого света. В камеру вталкивали молодых бандюганов. Они курили с ним одну сигарету на всю камеру. Допрашивать его вели в четыре утра через черный – всего черней перед рассветом – дворик от одного корпуса к другому, наставив автоматное дуло в позвоночник.

Выйдя, Иван не поверил, что истекли какие-то сутки. Вечность истекла. В продуктовом взял бутылку шампанского. На пороге магазина распечатал ее, выстрелил и судорожно отхлебывал, принимая ледяной ветер как милость. И не отрывался от бутылки, пока не допил.

Накануне Нового года в Москве должны были пройти выборы. Политик двинул Шурандина в депутаты. На встречах с избирателями Иван, по-писательски наслаждаясь, запоминал повадки провокаторов. «Где мои гаражи?» – мычал дикую мантру налитой, розовый от хамства хряк. Климактерическая тетка потрясала в воздухе плачущим, увесистым, школьных лет мальчонкой и одновременно лезла по ступенькам на сцену. Этот абсурд только увеличивал народные симпатии к травимым и гонимым. «Ишь, как за вас взялись!»…

И тогда власть сняла их список с выборов.

И снова тяжесть борьбы легла на Ваню. Союз «За Родину!» уже разросся, давно преодолел узость литературного кружка, и вобрал немало настоящих боевиков.

Читать еще:  Противовирусные препараты при бронхите у взрослых

К белому дворцу суда, снявшего их с выборов, Шурандин привел человек двести. Они вошли внутрь, за железные ворота, на площадку, очищенную от снежка. Богатырски укутанные, готовые стоять, сколько надо. Это был итог шурандинской работы. Молодые писатели, даже стихотворица. Боксер Леня, певец Федор, офицер Миша, по такому поводу надевший защитную форму. Студент-биолог, опаздывавший на зачет. Рыжий историк в драной меховой шапке, у которого вчера умерла мама. Менеджер в коротком стильном пальто и с наушником мобильника. Фанаты ЦСКА, «Спартака» и «Локомотива», загорланившие хором.

Всех их похватали, забросили в автобусы, и увезли. А Иван остался. Его не взяли, ведь скользкая бумажка «кандидат в депутаты» работала еще месяц и давала неприкасаемость. Голая площадка. Он привел людей, их похватали, он остался. Неприкасаемый… Иван вышел из калитки суда. К черной ограде был приварен черный щит с черными весами. Шурандин остановился в нерешительности и вдруг со всей дури кулаком долбанул по щиту.

Что дальше? Девочка-новеллистка, некогда похожая на красный фонарь, а теперь на розовый кулич, готовилась родить со дня на день.

До выборов оставался день.

Иван приехал в аппарат, где лица сотрудников, потерянные, несвежие и мрачные, напоминали туалетную бумагу, закисшую в унитазе.

Девушка говорила шепотом:

– Они здесь. Менты. И еще приехали из ФСБ. Они тебя ищут. Квартиру обыскивают. Один кошку пнул. Говорит, у него кот сиамский, здоровый, не то что наша… дурнушка… Еще он говорит…

– Вика, ты же беременная! – Шурандин почему-то тоже зашептал. – У них есть ордер? Скажи им, у меня неприкосновенность не истекла!

– Они выкинут твою ксиву в снег! Скрывайся!

Вечером к ментам и ФСБ присоединилась «скорая», укатившая девушку в роддом.

– Мальчик, – узнал Иван глубоко ночью.

Он вышел из опустевшего аппарата на улицу Малая Никитская. Мерцали, мягко падали и укладывались снежинки. Никто – ни думец, ни дружина – никто не мог его спасти. Все сочувствовали, но что они все могли? Шурандин утаил от них, что его ловят. Он вышел под снежинки.

– Предъяви документ, что ли? – подступил человек.

Другой человек навел камеру, ослепляющую прожектором.

Третий достал зазвеневшие наручники.

– Мужики, у меня сын родился!

– А мы тебя чего, в тюрьму тащим? – неожиданно примиренчески заметил мужик с камерой, не переставая снимать Ванино безумное лицо. – Так, пугаем маненько…

Нет, лучше бы они его арестовали!

Ихнее «маненько» окончательно подкосило Ваню.

Он впервые по-настоящему испугался. Возможно, оттого что был теперь отцом и отвечал еще и за крохотную жизнь сына.

Что он сделал? Он запил.

Вот запойным и обнаружил начинающий поэт Степан Неверов настоящего писателя Ивана Шурандина…

Степа бежал по холоду, иногда для согрева хлопал себя по бокам мехового пальто крыльями рукавов, заскочил в подвальную кафешку «ОГИ» и заприметил орлиную морду. Орлиным был клюв. Глаза у Ивана утратили орлиную остроту и напоминали… ну что они напоминали. пиво. Глаза его были пивом, которое он пил и пил, пока его девушка долеживала в роддоме.

Между Степаном и Иваном состоялся такой диалог:

– Можно к вам присесть?

– Да. Хотите выпить? Вы из ФСБ?

– Зачем же? Не узнаете? Не узнаешь, что ли? Серьезно, не узнал?

– Вы учтите: я раскаялся и разочарован. Я больше не хочу ничего. Революции не будет. Вернусь в литературу. Выпьем?

– Можно. Девушка, пиво «Пирогов» у вас есть?

– Нет. Я все их меню изучил. Бери «Сибирскую корону».

А под конец их встречи Степан написал на желтой салфетке ярким черным паркером:

Ивану стихи понравились. Он долго благодарил. «Так мило…» И даже в пивной униженности просил Степу оставить автограф на желтой этой салфетке.

Филин – защитник власти

Борис Яковенко был Филин. В нашей книге не только оппозиция, но и агенты власти. Ее птицы.

Какой-то вечно нагнувшийся. С крючковатым носом, кустистыми бровями, подслеповатыми глазами в круглых очках. Ночами не спавший, а днем дрыхнувший. Знайте, дети, он был Филин!

Филин был племянником важного госчиновника. Симпатичный царедворец с персиковой кожей и агатами глаз решил пристроить своего родственничка к политике. Сначала Борю взяли на работу в Кремль, но днем он патологически засыпал, и его вынужденно уволили. Тогда добрый дядя Слава придумал для Филина самостоятельное занятие – вести молодежное движение.

Жизнь Бори складывалась диковато.

В школе Филина не любили, но боялись за мстительный характер. Он был очень сильным и всегда действовал в одиночку. Девочки его чурались, и от этого он чурался их. Он учился в специальной испанской школе и однажды на переменке отнял у мальчишки из параллельного класса принесенный западный порножурнал. Яковенко тотчас ушел с уроков. И у себя в подъезде, одной рукой удерживая кнопку «Стоп», другой насладился. Бессильно отпустил кнопку, двери лифта раскрылись. Съехавшие штаны… Упал, шелестя, журнал… На пороге лифта стоял дядя, только что побывавший у Бори дома (он был секретным любовником его мамы).

Дядя, чью кожу тотчас расцветил спелый румянец, мгновенно оценил обстоятельства:

– Ты меня не видел, а я тебя!

Боря покинул лифт, застегивая трясущимися руками штаны. Журнал скользнул в лифтовую расщелину. Дядины башмаки стучали по лестнице.

Как не пихал его дядюшка в люди, Филин с трудом закончил школу, а учиться дальше отказался наотрез.

– Дайте мне передохнуть! Была школа, теперь институт… Это же из тюрьмы в тюрьму!

Ночами Филин тусовался с подонческой компанией, шлялся по клубам, нюхал и глотал наркоту – в общем, энергично гнил. Родного отца он не признавал, дядя ему все прощал и даже выделил квартиру на улице Петровка окнами на красный монастырь. Дядя тогда работал в одной нефтяной компании. Он и сам шалил – иногда вечером накануне выходных приезжал к племянничку, и начинался угар. Из динамиков по-бабьи, почти как хор народных тёток, пела группа «Агата Кристи», каждым всхлипом призывая к этой сладкой смеси – любви и насилия:

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector