Насморк. Страница 9

Читать онлайн “Насморк” – RuLit – Страница 9

Я лез вверх, пока на лице не стали лопаться пузырьки пены, и, задыхаясь, хватая ртом воздух, вынырнул в полумрак, наполненный хоровым воем надо мной. Огляделся, высунув голову из колышущейся пены. Девочки не было. Я вдохнул поглубже и нырнул. Глаз открыть не мог, в воде была какая-то пакость, от которой глаза горели огнем, три раза я всплывал и нырял снова, теряя последние силы; от топкого дна нельзя было оттолкнуться, пришлось плавать над ним, чтобы снова не засосало. Я уже терял надежду, когда наткнулся рукой на ее длинные волосы. От пены девочка стала скользкой, как рыба. Я схватил ее за платье, но ткань лопнула.

Сам не знаю, как выбрался я с нею наверх. Помню какую-то возню, липкие пузыри, которые соскребал с ее лица, мерзкий металлический вкус воды, мои беззвучные проклятия, помню, как толкал ее через борт воронки – толстый, упругий вал, будто из резины. Когда девочка оказалась за ним, я не сразу вылез из воды, а свесился вниз, весь облепленный лопавшейся пеной, тяжело дыша. Сверху доносились человеческие вопли. Мне показалось, что моросит редкий теплый дождь. Я чувствовал на коже отдельные его капли. Видно, бред, подумалось мне. Откуда здесь быть дождю? Задрав голову, я различил мост. Алюминиевые щиты свисали с него, скомканные, как тряпки, а пол просвечивал, словно сито. Стальные ступени, о которых писали в газетах, что они сделаны в виде решета, которое пропустит ударную волну, но задержит осколки.

Я выбрался из воронки под непрекращающимся дождем и перекинул девочку через колено, лицом вниз. Ее состояние оказалось лучше, чем я ожидал, ее тут же вытошнило. Я стал массировать ей спину, чувствуя, как мерно вздымаются ребра. Девочка захлебывалась и кашляла, но уже дышала. Меня тоже подташнивало. Я помог себе пальцем. Стало легче, но все еще не хватало сил встать на ноги. Я уже мог кое-что разглядеть, хотя свет сюда почти не проникал, тем более что часть ламп над мостом погасла. Вой над нами перешел в стоны и хрипение. Там умирающие, мелькнула у меня мысль, но почему никто не приходит на помощь? Откуда-то доносился шум, что-то лязгало, словно пытались привести в движение застывший эскалатор. Снова послышались крики, но другие, людей здоровых, целых. Я не знал, что творилось наверху. Эскалатор во всю длину был забит пассажирами, в панике повалившимися друг на друга. Нельзя было подступиться к умирающим, не удалив вначале обезумевших от страха. Одежда и обувь пассажиров застряли между ступенями. Никакого бокового подхода к лестнице не было, мост оказался западней.

Настала пора позаботиться о себе и девочке. Она села и, мне показалось, уже пришла в себя. Я говорил ей, что все обошлось и не надо бояться, мы вот-вот выберемся отсюда. Глаза привыкли к темноте, и я действительно скоро обнаружил выход. Это был люк, по небрежности оказавшийся открытым. Если бы не это, мы застряли бы здесь, как мыши в капкане. За люком тянулся туннель, похожий на канал, кончавшийся дверцей, точнее, выпуклым диском, тоже приотворенным. Коридор с лампочками в зарешеченных нишах вывел нас в подземелье, низкое, с переплетением кабелей и всевозможных труб.

– Эти трубы приведут нас к ваннам. – Я повернулся к девочке, но не увидел ее. – Эй! Где ты?! – крикнул я, окидывая взглядом подвал.

Я заметил ее впереди – она босиком перебегала между бетонными опорами, подпиравшими потолок. Догнал ее двумя прыжками, хоть невыносимо заныла поясница, и, взяв за руку, сурово сказал:

– Что это за шутки, моя дорогая? Нам надо держаться вместе, иначе заблудимся.

Она молча пошла за мной. Вдали забрезжил свет. Пандус с выложенными белым кафелем стенами. По нему мы поднялись на другой этаж подземелья, и мне хватило беглого взгляда, чтобы узнать место, где час назад я толкал багажную тележку. За углом тянулся коридор с рядом дверей. Я открыл ближнюю, бросив монету – мелочь не выпала из кармана, – и взял девочку за руку; мне показалось, что она снова хочет удрать. Наверно, она еще в состоянии шока. Не удивительно. Я затащил ее в ванную кабину. Она отмалчивалась, и я тоже перестал приставать к ней с разговорами, увидев в ярком свете, что вся она в крови, с головы до ног. Это и был тот теплый дождь. Я, наверно, выглядел не лучше. Я сорвал с нее и с себя все, швырнул одежду в ванну, открыл кран, а сам, в плавках, толкнул девочку под душ. Боль в пояснице немного утихла от горячей воды, которая стекала розовыми струями. Я тер девочке спину и бока, чтобы смыть кровь и окончательно привести ее в чувство. Она не сопротивлялась, не пискнула даже, когда я как мог стал отмывать ей волосы. Когда мы вышли из-под душа, я небрежно спросил, как ее зовут. Аннабель. Англичанка? Нет, француженка. Из Парижа? Нет, из Клермона. Я заговорил с ней по-французски, вынимая наши вещи из ванной, чтоб постирать.

– Если ты в силах, – предложил я, – может, прополощешь свое платьице?

Она послушно склонилась над ванной. Выжимая брюки и рубашку, я прикидывал, что делать дальше. Аэропорт закрыт, в нем полно полиции. Просто идти, пока не задержат? Но итальянские власти ничего не знают о нашей операции. Единственный, кто в курсе, это Дю Буа Феннер, первый секретарь посольства. Свою куртку с билетом на другую фамилию, не ту, что значилась в гостиничном счете, я обронил на лестнице. Револьвер и датчики оставил в “Хилтоне”, в пакете, который Рэнди должен забрать вечером. Если полиция перехватит его, это будет серьезной уликой. Меня и так могли заподозрить: слишком большая сноровка в отчаянном прыжке, слишком хорошая ориентация в подземельях аэровокзала, слишком тщательно отмытые следы крови. Можно даже ждать обвинения в каком-нибудь пособничестве.

Никто не может быть вне подозрений с тех пор, как достопочтенные адвокаты и прочие деятели из идейных побуждений перевозят бомбы. Конечно, я выпутаюсь из всего этого, но сначала меня упрячут под замок. Ничто не приводит в такой раж полицию, как ее собственная беспомощность.

Читать еще:  От кашля взрослым отхаркивающее таблетки

Я внимательно пригляделся к Аннабель. Фонарь под глазом, мокрые волосы свисают космами; она сушила платьице под электрической сушкой для рук расторопная девчонка. План у меня уже созрел.

– Послушай меня, милая, – начал я. – Ты знаешь, кто я такой? Я американский астронавт, а в Европе нахожусь инкогнито с чрезвычайно важной миссией. Понимаешь? Мне необходимо еще сегодня быть в Париже, а тут нас станут по сто раз допрашивать. Пустая трата времени. Поэтому я должен позвонить в посольство, чтобы вызвать сюда первого секретаря. Он нам поможет. Аэропорт наверняка закрыт, но кроме обыкновенных бывают специальные самолеты с дипломатической почтой. Мы полетим на таком самолете. Вместе. Как тебе это нравится?

Насморк (9 стр.)

Неполноценный дублер – нечто вроде карандаша, который оттачивают самым лучшим инструментом, чтобы в итоге не поставить им и точки. Дублер Христофора Колумба, вот как это звучит.

Навстречу катила нескончаемая колонна, каждая машина слепила фарами, и я закрывал попеременно то правый, то левый глаз. А может, я заблудился? Да вроде не было съезда с автострады. Мной овладело безразличие: что еще делать-то, ехать себе в ночь, и все. В косом свете мачтового фонаря замаячил щит: “Roma Tiberina”. Уже, значит. По мере того как я приближался к центру, ночной Рим наполнялся светом и движением. Хорошо, что гостиницы, в которые мне предстояло поочередно нанести визит, находились близко друг от друга. Везде только руками разводили: сезон, мест нет, и я снова садился за руль. В последней гостинице оказалась свободная комната, но я тут же потребовал тихую, с окнами во двор, портье вылупил на меня глаза, а я с сожалением покачал головой и вернулся в машину.

Пустой тротуар перед отелем “Хилтон” заливал яркий свет. Выбираясь из машины, я не заметил “крайслера” и вздрогнул от мысли, что у них произошла авария и поэтому я не встретил их по дороге. Машинально захлопнул дверцу и в отражении, пробежавшем по ветровому стеклу, увидел сзади рыло “крайслера”. Он прятался за стоянкой, в тени, между цепями и знаком запрета. Я направился к подъезду. По пути заметил, что в “крайслере” темно и вроде никого нет, но боковое стекло до половины опущено. Когда я был шагах в пяти от него, там вспыхнул огонек сигареты. Хотелось махнуть им рукой, но я сдержался, рука только дрогнула, и, поглубже сунув ее в карман, я вошел в холл.

Этот незначительный эпизод означал лишь, что закончилась одна глава и начинается следующая, но в прохладном ночном воздухе все обрело выразительность: очертания автомобилей на стоянке, мои шаги, рисунок мостовой, и поэтому то, что я не посмел даже помахать им рукой, привело меня в раздражение. До этой минуты я придерживался графика, как ученик расписания уроков, и по-настоящему не думал о человеке, который ехал до меня той же дорогой, так же останавливался, пил кофе, кружил от гостиницы к гостинице по ночному Риму, чтобы завершить свой путь в “Хилтоне”, откуда он уже не вышел. Сейчас в той роли, что я исполнял, мне почудилось нечто кощунственное, словно я искушал судьбу.

Молодой швейцар в перчатках, одеревеневший от собственной важности, а может, просто борющийся с дремотой, вышел за мной к машине и извлек из нее запыленные чемоданы, а я бессмысленно улыбался, глядя на его блестящие пуговицы. Холл был пуст, другой верзила-швейцар внес мой багаж в лифт, взмывший вверх с перезвоном музыкальной шкатулки. Я все еще не мог освободиться от ритма дороги. Он засел в мозгу, как назойливая мелодия. Швейцар остановился, открыл одну за другой двери номера, включил бра и лампы дневного света под потолком в кабинете и спальне, поставил мои чемоданы, и я остался в одиночестве. От Неаполя до Рима рукой подать, и все-таки я чувствовал необычную, какую-то напряженную усталость, и это снова удивило меня. Словно выпил банку пива по чайной ложке – какая-то пьянящая пустота. Я обошел комнаты. Кровать была без ножек, не надо играть в прятки. Я пооткрывал все шкафы, отлично зная, что ни в одном из них не скрывается убийца, – если бы все было так просто! – но делал лишь то, что должен был сделать. Откинул простыни – двойные матрацы, регулировка изголовья, как-то не верилось, что я с этой кровати не встану. Ой ли? Человек по своей природе недемократичен, похож на показной парламент: центр сознания, голоса справа и слева, но есть еще катакомбы, которые все и определяют. Евангелие от Фрейда.

Насморк (9 стр.)

– Не пытался убежать?

– Польтринелли, начальник охраны аэропорта, – включился в разговор стоявший у стола мужчина в заляпанном грязью комбинезоне. – Вы уверены, что этот человек хотел погибнуть?

– Хотел ли? Да. Он не пытался спастись. Ведь он мог выбросить свой фотоаппарат.

– Вы позволите? Для нас это крайне важно. Не могло ли быть так: он хотел бросить гранату в пассажиров и спрыгнуть с моста, но вы ему помешали? Тогда он упал, а граната взорвалась.

– Этого быть не могло. Но могло быть иначе, – признал я. – Я ведь не нападал на него. Я хотел только вырвать у него гранату, когда он отнял ее от лица. Я увидел у него в зубах чеку. Она была нейлоновая, а не из проволоки. Японец держал гранату обеими руками. Так ее не бросают.

– Вы ударили сверху?

– Нет. Так я ударил бы, если б никого на лестнице не было или мы стояли последними. Но поэтому он и не встал в конце. Ударом кулака сверху можно вышибить любую бесчеренковую гранату. Она покатилась бы по ступеням, но не особенно далеко. Некоторые ставят на ступеньки багаж, хотя это, кажется, запрещено. Она никуда не укатилась бы. Я потянулся к гранате левой рукой, а этого он не ожидал.

– Не ожидал, что слева? Вы левша?

– Да. Такого он не ожидал. Он сделал неверное движение, хоть и профессионал: заслонился поднятым локтем.

Читать еще:  Зиртек при насморке у ребенка

– Что было дальше?

– Он ударил меня ногой и откинулся назад. Он прошел великолепную тренировку, решившему погибнуть человеку неимоверно трудно опрокинуться на ступеньки таким образом. Мы предпочитаем смотреть смерти в лицо.

– Лестница была полна людей.

– Это правда. А все-таки! Ступенька за ним была свободна. Кто мог, отпрянул.

– Этого он не мог видеть.

– Не мог, но это не выглядело импровизацией. Слишком быстро он действовал. Все движения были отработаны.

Начальник охраны с такой силой сжимал пальцами столешницу, что костяшки побелели. Вопросы сыпались быстро, как при перекрестном допросе.

– Я подчеркиваю, что ваше поведение выше всякой критики. Но, повторяю, для нас чрезвычайно важно установить, как все обстояло на самом деле. Вы понимаете почему?

– Вас интересует, есть ли у них люди, готовые на верную смерть?

– Да. Поэтому прошу, чтобы вы еще раз подумали о происшедшем в течение этой секунды. Сейчас я поставлю себя на его место. Выдергиваю чеку. Хочу спрыгнуть с моста. Вы пытаетесь вырвать у меня гранату. Если бы я придерживался плана, вы могли бы поймать брошенную гранату и швырнуть ее вниз, за мной. Я колеблюсь, и это решает дело. Не могло быть так?

– Нет. Человек, который хочет бросить гранату, не держит ее обеими руками.

– Но вы же толкнули его, пытаясь вырвать гранату!

– Нет. Если бы у меня не соскользнули пальцы, я бы потянул его на себя. Прием не удался, так как он отскочил, падая на спину. Это был обдуманный ход. И скажу вам еще кое-что. Я недооценил противника. Я должен был схватить его и перебросить через перила вместе с гранатой. Наверное, я попытался бы это сделать, если бы он не застал меня врасплох.

– Тогда он отпустил бы гранату вам под ноги.

– А я прыгнул бы вслед за ним. Точнее – попробовал бы. Наверняка это было бы уже, так сказать, горчицей после обеда. Но я все-таки рискнул бы. Я вдвое тяжелее его. Руки у него были как у ребенка.

– Благодарю. У меня больше нет вопросов.

– Инженер Скаррон, – представился молодой, но уже седой человек в роговых очках, одетый в штатское. – Можете вы вообразить защиту, которая гарантировала бы от подобных покушений?

– Вы многого от меня хотите. Кажется, у вас тут собраны все возможные виды страховки.

Он сказал, что они подготовлены ко многому, но не ко всему. Например, от операции типа “Лод” нашли защиту. Отдельные части эскалатора нажатием кнопки можно превратить в наклонную плоскость, с которой пассажиры соскальзывают в водоемы.

– Нет. Под мостом – противовзрывной бассейн. Есть и другие.

– Почему же вы этого не сделали? Впрочем, это ничего не дало бы.

– Вот именно. Кроме того, террорист действовал слишком быстро.

Он показал мне на схеме закулисную часть Лабиринта. Трассу спроектировали как поле боя. Сверху можно пустить под напором струю воды, которая сбивает с ног. Из воронки выбраться нельзя; то, что на сей раз не все люки оказались герметически закрыты, – следствие серьезного недосмотра. Он хотел подвести меня и к макету, но я вежливо отказался.

Инженер волновался. Ему хотелось показать, что он все предусмотрел, при этом он понимал, сколь это бессмысленно. И об универсальной страховке спросил меня только для того, чтобы я подтвердил невозможность ее создания. Я думал, что на этом все кончится, но пожилой человек, который уселся в кресло Аннабель, поднял руку:

– Доктор Торичелли. У меня один вопрос: каким образом вы спасли девочку?

– Это был счастливый случай. Девочка стояла между нами. Я оттолкнул ее, чтобы добраться до японца, а когда он ударил меня, с размаху налетел на нее. Перила низкие. Если бы там стоял взрослый, грузный человек, я бы не сумел его перебросить, может, не стал бы и пытаться.

– А если бы там стояла женщина?

– Там стояла женщина, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Передо мной. Блондинка в жемчужных брюках с чучелом собаки. Что с ней?

– Умерла от потери крови, – сказал начальник охраны. – Взрывом ей оторвало ноги.

Сделалось тихо. Люди вставали с подоконника, загремели стулья, а я еще раз вернулся мыслями к той минуте. Я знаю одно: я не пытался удержаться за перила. Оттолкнувшись от ступени, я уцепился за перила правой рукой, а левой подхватил девочку. Перепрыгнув через барьер, как через гимнастического коня, увлек ее вниз. А вот умышленно я это сделал, или она просто под руку подвернулась, не знаю.

Вопросов у них больше не было, но я хотел теперь, чтобы они спасли меня от прессы. Меня стали уверять, что это излишняя скромность, но я остался глух к увещеваниям. Дело не в скромности. Просто я не желал иметь ничего общего с этой “бойней на лестнице”. Вероятно, только Рэнди догадался, какими мотивами я руководствовался.

Феннер предложил мне на сутки остаться в Риме гостем посольства. Но и здесь я проявил упорство. Мне хотелось улететь с первым же самолетом, который возьмет курс на Париж. Был такой: “сессна” с материалами конференции, которая закончилась приемом в полдень, – поэтому Феннер с переводчиком и явились в аэропорт в смокингах. Мы продвигались к двери, продолжая разговаривать, когда меня отвела в сторону незнакомая дама с чудесными черными глазами. Она была психологом и все это время занималась Аннабель. Она спросила, действительно ли я хочу взять девочку с собой в Париж.

– Ну да. Она сказала вам, что я обещал ей это?

Дама улыбнулась. Спросила, есть ли у меня дети.

– Нет. Точнее, есть, но не совсем мои: два племянника.

Она выдала мне секрет Аннабель. Оказывается, девочку замучила совесть. Я спас ей жизнь, а она была самого дурного обо мне мнения. Думала, что я сообщник японца или что-то в этом роде. Поэтому и пыталась бежать. В ванной я напугал ее еще больше.

В астронавта она не поверила. В посольство тоже. Думала, что я говорю по телефону с каким-то сообщником. А поскольку у ее отца винный завод в Клермоне, она решила, будто я собираюсь похитить ее, чтобы потребовать выкуп. Я пообещал даме, что ни словом не обмолвлюсь Аннабель об этом.

Читать еще:  Какой кашель при туберкулезе

– А может, она сама захочет мне рассказать? – спросил я.

– Никогда в жизни или лет через десять. Возможно, вы и знаете мальчиков. Девочки – другие.

Она улыбнулась и ушла, а я принялся “вышибать” билеты на самолет. Одно место нашлось. Я заявил, что должно найтись и второе. Дошло до телефонных переговоров, и какое-то высокопоставленное лицо уступило место Аннабель. Феннер торопился на важную встречу, но готов был отложить ее, если я соглашусь с ним отобедать. Я отказался еще раз. Когда дипломаты вместе с Рэнди уехали, я спросил, не можем ли мы с девочкой перекусить в аэропорту. Все бары и кафе были закрыты, но нас это не касалось. Правила на нас не распространялись. Кудлатый брюнет, наверно агент в штатском, повел нас в маленький бар за залом регистрации. У Аннабель глаза были красные. Заплаканные. Но она уже приободрилась. Когда кельнер принимал заказ и я спросил, что она будет пить, она без запинки ответила, что у них дома всегда пьют вино. На ней была длинная блузка с закатанными рукавами, на ногах туфли, которые были ей велики. Я чувствовал себя бесподобно: и брюки успели высохнуть, и можно не есть макароны. Вдруг я вспомнил о родителях девочки. Сообщение уже могло появиться в телевизионном выпуске новостей. Мы составили телеграмму; едва я встал из-за стола, как словно из-под земли вырос наш чичероне и побежал ее отправлять. При оплате счета оказалось, что мы были гостями дирекции. Так что я расщедрился на такие чаевые, каких Аннабель и ждала от настоящего астронавта. В ее глазах я уже стал личностью негероической, но и близкой – она призналась, что мечтает переодеться. Чичероне отвел нас в гостиницу “Алиталии”, где в номере ждали наши чемоданы.

Насморк. Страница 9

Сообщение Юдифь » Вс сен 24, 2006 7:55 pm

Сообщение Nelli » Вс сен 24, 2006 9:42 pm

Сообщение Bee » Вс сен 24, 2006 9:57 pm

Сообщение Sukkub » Вс сен 24, 2006 10:16 pm

Сообщение Anasty » Вс сен 24, 2006 11:17 pm

Сообщение Ma-Mashka » Пн сен 25, 2006 10:11 am

Сообщение Sulamita » Пн сен 25, 2006 12:35 pm

Девочки, любые капли, обладающие сосудосуживающим действием (то бишь те, которые устраняют заложенность носа) можно применять не более трех дней. Потом эффект обратный. Это мне врач-отолорнитолог сказал, когда я беременная с проблемой заложенности пришла.

У нас в аптеках продается недорогое, но очень хорошее средство -пиносол. Оно маслянное с маслами же эвкалипта и целого букета других лекарственных растений.
Пользовалась им во время беременности (по рекоменндации врача) и сейчас для всей семьи.
А сосудосуживающими (називин для детей от1 года до 6 лет) на ночь и только три, максимум четыре дня (и себе и детям). Причем минут через пять после називина капаю пиносол.
Так лечу насморк уже года три. Достаточно эффективно.
Юдифь, может у вас продается что-либо похожее, на маслянной основе с экстрактами лекарственных трав.

Но это хорошо, если нет алергии на какие -нибудь компоненты лекарства.

Сообщение verba » Пн сен 25, 2006 6:17 pm

Сообщение verba » Пн сен 25, 2006 6:57 pm

Сообщение Юдифь » Пн сен 25, 2006 10:32 pm

Сообщение Юляшка » Чт сен 28, 2006 9:38 pm

Сообщение Искорка » Чт окт 05, 2006 4:22 pm

Девочки, я тоже расскажу о себе на эту же тему.

Проблемы начались в июле прошлого года. В общем, попала в больницу (последний раз была там лет в 6), там в принципе вылечили, но я подхватила простуды. После больницы первый месяц вообще из дома не выходила – слезы, нервы, кошмар. Итого в середине сентября, я вдруг обнаружила, что просыпаюсь каждое утро с насморком и больным горлом. Пошла к врачам, выписали какую-то ерунду, стало хуже.

Девочки, при раздраженной слизистой носа пиносол может сделать хуже! Эфирные масла раздражают так, что мало не покажется. И дело даже не в аллергии на компоненты, а просто в общем действии. Инфа от врача-лора.

Попала к аллергологу, та от меня была в недоумении, анализы крови показывают наличие небольшой аллергии, общий фон повышен, а все конкретные анализы отрицательно. Лечила всякими противоаллергическими, иммуномодуляторам и проч. Я бы наверное и сейчас лечилась (без большого спеха), но аллергоцентр переехал, туда далеко, к заложенному носу и больному горлу привыкла, они беспокоили все время, но не сильно. После долгого смеха всегда начинался кашель, это беспокоило сильнее, но тоже привыкла.

2 недели назад простыла, появился насморк и кашель, и испугалась, что это навсегда. Вот просто глюк в башке и все.

Каким-то образом вышла в Инете на дыхательную гимнастику Стрельниковой. Делаю ее 2 недели, ежедневно – стоит напоминалка в Outlook.

— Насморк исчез в первый же день. Причем было так, я начала делать упражнения при почти полностью заложенном носе и отчетливом желании закапать Тауфона. После 32 вдохов (один цикл) насморк отступал, после 3*32 (столько нужно на 1 движение) – исчезал минут на 10.
На устро следующего дня было чуточку заложено, но насморк исчез.
— смех больше не вызывает кашель.
— Горло не воспалено, при сглатывании нет боли.
— В ситуации, когда бы я обязательно простудилась, обошлось без особых последствий.

Немного предупреждений сразу:

— она нудная, у меня полный цикл занимает 30 минут.
— она требует понимания, желательно осознавать, что делаешь, чтобы сделать правильно.
— когда делала при насморке – ужасно щипало нос, и потом иногда – это нормально.
— при ошибочном вдохе – длинном, чтобы вдохнуть побольше – эффекта не будет вообще, надо читать описания и принцип действия.

В Инете много написано о ней, плохого крайне мало. Иногда говорят о возможности гипервентиляции, но на мой взгляд это не разумно.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector