Пневмония. Страница 23

Атипичная пневмония (23 стр.)

– Светлана Васильевна, – обратился к ней Данко, – что посоветуете, как нам замаскировать плоды нашей многолетней работы? Дело в том, что нашего губернатора снимают. Я опасаюсь, что у нас будут проблемы.

– Я уже думала об этом, Олег Иванович. Считаю, что это правильное решение, в смысле замаскировать. Мы сейчас действительно подошли к опасному этапу в нашей работе. Ну…во-первых, почистить память компьютеров, всю информацию сбросить на носители, а их спрятать в надежном месте. Бумагу: все отчеты, рабочие тетради, журналы наблюдений – пересмотреть. Все, что необходимо, перебросить на диски и тоже – в надежное место. Остальное – уничтожить. Во-вторых – животные. Животных необходимо убрать. Мы никому не объясним, как мы сумели их сохранить в таком большом количестве. Но забивать их жалко, Олег Иванович. Ведь суперэлита. Я предлагаю раздать по частным хозяйствам. У нас и в другие места. Кое-где ведь люди сумели сохранить частный скот и птицу. Так что это в глаза бросаться не будет. А время пройдет, заберем их обратно. Ведь должно же закончиться когда-то все это безобразие. А чтобы провести это по бухгалтерии…

– Я решу этот вопрос. Оформлю документы на мясокомбинате задним числом. А на птицу тоже задним числом оформим акт на сжигание. А вот как нам быть с освоенными ресурсами, чем мы все эти годы занимались? На что деньги пошли?

– Ну, это совсем просто. Мы любым проверяющим мозги запудрим. Анатолий Львович, помните, Дима Панов ввел в помидор ген глубоководной рыбы? Вы еще тогда ему приказали бросить заниматься ерундой, помните?

– Да, да, – закивал Свирский, – что-то такое было.

– Так вот, он таки не бросил. Занимался потихонечку. И делянка у него небольшая есть.

– У него теперь эти помидоры вызревают аж до декабря. Деляночку увеличим. За недельку бумаг всяких наплодим, шкафов не хватит складывать. Так что будет, чем отчитаться.

– Отлично, – обрадовался Данко, – вот вы этим всем и займитесь. Анатолий Львович, а ты устрой пару публикаций в академических изданиях. У нас и за границей. Ну, сам знаешь, где лучше. А я через недельку соберу у нас областную прессу, включая телевидение. Устроим, так сказать, презентацию чудо-помидора. Кстати, как у него со вкусом, Светлана Васильевна?

– Вкус у него, скажем так, сложный. Если откровенно, отвратительный вкус. Но Димка надеется на улучшение со временем.

– Ну что ж, значит показывать будем одни помидоры, а кормить другими.

Тогда они расстались, довольные найденным решением. А потом появилась эта однокомнатная квартира в Орле, оформленная на подставное лицо. В ней-то и были спрятаны все результаты их многолетней работы. После смены губернатора к ним действительно нагрянула комиссия, но не найдя ничего особенно крамольного, разочарованная, уехала ни с чем. Впоследствии Данко удалось установить контакт с Шатуновым и договориться с ним о производстве вакцины на выгодных для себя условиях. Программа испытаний на людях успешно подходила к концу. Непредвиденное произошло уже в июне 2015. Губернская администрация продала хозяйство Данко. Новым хозяином оказался китайский бизнесмен. Все работавшие в хозяйстве были разом уволены. Территория хозяйства обнесена новым забором. Свирскому, жившему в квартире, находящейся в лабораторном корпусе, в пожарном порядке пришлось переезжать в Орел, в ту самую однокомнатную квартиру. На следующий день с Данко случился инфаркт. То ли инфаркт был очень обширным и тяжелым, и медики действительно ничего не смогли поделать, то ли не очень-то и старались что-то сделать, но Анатолий Львович потерял своего старого товарища. С его смертью вся тяжесть организационной работы и ответственность за судьбы людей обрушилась на плечи Свирского.

– Мишка, да держи же руль! Не крути!

– Я стараюсь, – только и успел выдохнуть тот, яростно вращая руль из стороны в сторону.

Машину потащило сначала влево и вынесло на встречную полосу, потом она резко, клюнув носом, пошла вправо, и в следующее мгновение, когда Михаилу уже вроде бы удалось выровнять ее, и она опять начала слушаться руля, нажатие педали тормоза снова сделало ее неуправляемой. “Форд” повторил пирует и наконец остановился, ударившись бортом правого переднего колеса о высокий бордюр тротуара. Мужчины выскочили из машины.

– В чем дело, черт возьми, – выругался Мишка, – ведь не январь же месяц?!

– А вот в чем. – Виктору Петровичу удалось выдернуть из колеса стальную колючку, сваренную, наподобие противотанкового ежа, из кусков толстой проволоки с заостренными концами. – Это, Миша, кто-то на нас охотится. – Старший Колосов пнул ногой по колесу, из которого с шумом выходил воздух. – А вот и сами охотники.

К ним бегом приближалась группа подростков, человек 7 – 8. Обрезки труб и стальные прутья в руках говорили о том, что шутить они не собираются. Колосов нырнул в кабину и схватил стоящий за сиденьем автомат. Снять с предохранителя и передернуть затвор – доля секунды. Колосов дал короткую очередь прямо в асфальт, под ноги бегущим. Передние враз остановились, задние налетели на передних, кто-то упал, громко ругаясь. По асфальту со звоном покатился обрезок трубы. Толпа развернулась и, побросав свои прутья, со всех ног бросилась обратно. Последним, прихрамывая, бежал упавший. Колосов огляделся вокруг. В доме напротив, из распахнутого окна, на него смотрела женщина. Встретившись взглядом с Колосовым, она тут же исчезла в полумраке комнаты. “Пуганый народ тут какой-то, – подумал он, забыв про “калашников”, который был у него в руках. – Да это и неудивительно, когда на улицах хозяйничают стаи таких вот волчат. А если встретились волчата, значит, водятся тут и волки. Зато все местные менты занимаются грабежом на дорогах”. Знакомство с орловскими милиционерами оставило у Колосова тягостное впечатление. От границы Орловской области до самого Орла их останавливали пять раз. Везде они откупались сотней долларов. Но на въезде в Орел Колосов вынужден был оставить наглым гаишникам, отказывающимся пропускать машину с московскими номерами, две тысячи. “Конечно, – подумал Колосов, – что такое эти бумажки, эти две тысячи долларов, на фоне тех кошмарных событий, которые с нами произошли, но, черт возьми, как тяжело они мне доставались и с какой легкостью вытряхнули их из меня эти вымогатели в погонах. Если так пойдет дальше, то моих средств ненамного хватит. Придется обращаться к Марине”.

Лиловые сумерки опустились на город. Нигде не зажглось ни одного фонаря. Только кое-где окна домов озарились тусклым светом. То ли свечи, то ли керосиновые лампы зажглись.

– Пап, ну что ты стоишь. Помоги ее чуть от бордюра оттолкнуть, а то я домкрат никак не поставлю.

Пока Виктор Петрович стоял, задумавшись, перебирая в уме перипетии сегодняшнего дня, Мишка с помощью Вики и Марины уже заменил оба левых колеса. Стальные колючки впились во все четыре, но заднее правое все-таки держало воздух.

– Жаль, что у нас только три запаски, – сказал Михаил, убирая на место домкрат и ключ. – С четвертым надо что-то делать. Оно пока держит, но это ненадолго.

Читать еще:  Пневмония. Страница 11

– Давай-ка, мы уберемся с этого места поскорее, подальше от этих волчат, – ответил Виктор Петрович, – свернем с улицы куда-нибудь вглубь квартала и там заночуем. Скоро совсем стемнеет, так что этого Свирского мы сегодня все равно не найдем.

Они уселись в свой микроавтобус.

– Миша, ты впереди проверил, там колючек нет?

– Я смотрела, – отозвалась из салона Вика, – в разумных пределах, конечно. Метров сто впереди чисто. Колючки только сзади остались.

Они отъехали от места аварии не более километра, когда сзади захлопало окончательно спустившее колесо.

– Вон видишь, проулок слева, сворачивай туда.

Свернув с главной дороги, они на небольшой скорости поползли мимо ряда похожих друг на друга пятиэтажек.

– Достаточно, давай остановимся здесь, – скомандовал Виктор Петрович.

Михаил завернул во двор и остановился у среднего подъезда “хрущевки”. Все вышли из машины.

– Вы только посмотрите, какие звезды, – восторженно воскликнула Вика.

– Звезды звездами, а колесо снимать нужно, – ответил ей Михаил, вытаскивая из машины домкрат, – иди, включи переноску.

– Что делать собираешься, сын? – спросил у него Колосов-старший.

– Ну не латать же его сейчас. Камеру поставлю. Я брал с собой две штуки.

Пока Михаил возился со снятым колесом, орудуя молотком и монтировкой, а Вика стояла рядом, подсвечивая ему фонарем, Марина и Виктор разглядывали дом, перед которым они остановились.

– Смотри, Вить, на улице такая жарища, а открытых окон: раз, два, три… всего восемь штук на весь дом. – Марина размахивала рукой, считая окна. – И свет. В этих есть хоть какой-то свет, а в тех нет.

– Ну и что? Что-то я не пойму, куда ты клонишь?

– Фу, какой ты непонятливый. Закрытые окна – это значит, что люди не живут в этих квартирах.

– Это еще ничего не значит, но даже если и так, нам-то, что от этого?

– А то, что переночевать мы сегодня можем не в машине, скорчившись на сиденье, а в одной из этих квартир, в относительном комфорте. А если уж совсем повезет и в этом доме идет вода, то и принять душ.

– Но это же взлом и проникновение в чужое жилище.

Марина не ответила, пожав плечами. “Хотя… что нам взлом, когда на нас уже не один покойник висит”, – подумал Виктор. Мысль о душе, перевесила все возможные сомнения и колебания. Колосов как будто наяву почувствовал, как холодные водяные струи хлещут по его разгоряченной коже, смывая с нее пот и дорожную пыль. Он посмотрел на детей, Мишка уже прикрутил колесо на место, и теперь электрический компрессор, громко жужжа, накачивал его.

Атипичная пневмония (23 стр.)

– Подожди, подожди, раздавишь. Дай на тебя посмотреть. Ну, ты раздобрел, Олежка.

– Ты тоже не снегурочка. Хотя справедливости ради надо признать, что ты, в отличие от меня, почти в форме.

– А ты помнишь, как мы познакомились?

Это было на первом курсе, на второй или третий день после начала занятий. Толик Свирский опоздал к первой паре. Ткнулся в закрытую дверь, подергал за ручку – заперто. Почесал в затылке: «Может быть, номер аудитории перепутал?»

– Ты что, тоже из двенадцатой группы?

Толик обернулся. Вопрос задал здоровенный парняга с цыганскими глазами, прислонившийся к стене коридора напротив входа в аудиторию. Он был ненамного выше Толика, но плечист, плотен, а его круглое лицо с толстыми щеками украшали большие черные усы. Толик тогда никому не признался бы, даже самому себе, но именно эти усы вызывали у него, вчерашнего школьника, только-только начавшего бриться, симпатию к Олегу Данко. Приятно было иметь другом такого взрослого, бывалого парня. Олег, как потом оказалось, был на три года старше и уже успел поучиться в гидромелиоративном институте, но бросил его. Как он потом с важным видом объяснял сокурсникам: «Не мое это было, не мое…»

– Да, из двенадцатой, – ответил Свирский.

– А я заглянул туда, одна мелкотня. Детишки. Скучно. Хорошо, что тебя встретил. Давай знакомиться. Олег Данко, – он протянул Толику руку.

– Толик Свирский, то есть Анатолий.

– Слушай, я тут еще на вступительных приглядел недалеко один гадюшничек. Но пиво ничего, не очень здорово разбавляют. Давай отметим начало учебного года, наше знакомство… И вообще.

«Ну вот и начинается та самая, настоящая, студенческая жизнь, при воспоминаниях о которой даже немолодые дяденьки и тетеньки тяжко вздыхают, на губах их появляется непроизвольная улыбка, а глаза загораются молодым задором», – подумал Толик.

В тот день он первый раз напился. Ну, может быть, и не напился, но очень и очень хорошо выпил. Именно с этого дня для Анатолия Львовича Свирского и начался отсчет череды дней, составивших его пять прекрасных студенческих лет. Это были очень быстрые, но чрезвычайно емкие пять лет. В них вместились и первый жизненный опыт, и первая настоящая работа, и первая ответственность, и познание азов своего ремесла… и первая любовь.

– Толька, а ты помнишь, как мы с девчонками на прудах к экзаменам готовились?

– Хотя «с девчонками», это больше ко мне относится, ты-то последний год всюду был только с Ниной. Кстати, как она?

– Нину мы похоронили два года назад.

– Прости. – Данко как-то сразу стушевался и обмяк, даже как-будто стал меньше ростом. – Я не знал.

– Ничего. Это уже подернулось пеплом, хотя привыкнуть к тому, что ее нет рядом, я до сих пор не могу.

– А Лева? Я его последний раз видел в 90-м, когда приезжал к тебе на защиту докторской. Тогда ему было лет десять-двенадцать.

– Десять. Лева сейчас взрослый, самостоятельный мужчина. Закончил МВТУ. Программист. Уехал по оргнабору в Германию. Уже три года как. – Свирский недоуменно хмыкнул. – Раньше, понимаешь ли, народ из провинции ехал по лимиту в Москву, а теперь из Москвы – по лимиту в Германию. Через пару лет, кажется, получит гражданство. Недавно женился там. Одним словом, возвращаться домой не собирается. Так что я теперь остался один как перст.

– А если тебе переехать к сыну? Не пробовал?

– Да пробовал. Ездил в Германию в командировку на два месяца – курс лекций читал. Нет, – Свирский покачал головой, – я там не смогу. Все чужое, понимаешь? Получается еще хуже, чем в Москве. Ни друзей, ни знакомых. А сын? У него своя жизнь. За эти два месяца нам удалось провести вместе два дня. А в таком случае, какая разница, сколько километров нас разделяет: двадцать, двести или две тысячи? Что это мы все обо мне да обо мне. Сам-то как? Чем сейчас занимаешься?

– Ты же знаешь, я – все больше по административной части. Последние три года командую опытно-селекционной станцией в Орловской губернии. По сути дела – тот же самый многоотраслевой совхоз, но без производственной гонки, без борьбы за выживание. Хозяйство создавалось в рамках федеральной программы. Финансирование идет, ну не то чтобы рекой, но вполне полноводным ручьем. Курирует нас лично губернатор. С чиновниками ниже уровня замгубернатора я теперь и не общаюсь. Скажу тебе честно, в таких тепличных условиях я не работал никогда – ни при советской власти, ни в нынешние времена. Что еще можно сказать? Три тысячи гектаров земли, коровки, овечки, свинюшки, птичек немножко. Новенький, с иголочки, коттеджный поселок. Производственная и лабораторная база. Все наисовременнейшее, из Европы. На это денег не жалели. Ну и, конечно, народ. Коллектив у меня, Толька, закачаешься. Лично подбирал почти каждого. И рабочих, и научных сотрудников. Толковые ребята. Соорудили мне за полгода диссертацию. Без всякого нажима с моей стороны. Честно. Ты же знаешь, я никогда не играл в эти игры и не собирался играть. Стар уже. Но говорят: «Давай, Иваныч, защищайся. А то как-то неприлично даже, что у нас шеф неостепененный». Так что я сподобился на старости лет, стал кандидатом биологических наук.

Читать еще:  Сколько длится простуда

– Что же ты меня в известность не поставил, на защиту не пригласил? – удивился Свирский.

– Прости, Толь, но ей-Богу, стыдно было.

– Дурак ты старый, стыдно, видите ли, ему.

– Ну вот. А теперь говорят: «Давай мы тебе докторскую напишем». Но тут уж я сказал им: «Стоп, ребята. Пора и честь знать».

– Ну и зря. Докторская степень тебе не помешала бы. Чиновники твои будут больше уважать хотя бы.

– Чиновникам, – Данко приобнял Свирского за плечи и, сделав заговорщическое лицо, наклонился к нему, – наплевать на всякие наши с тобой степени. Они совсем другие вещи уважают, – он сделал небольшую паузу. – И я им эти вещи обеспечиваю. Они мне, я им. Так и живем. Послушай, Анатолий Львович, приезжай ко мне. Посмотришь, как мы живем, чем занимаемся. Право слово, тебе будет интересно. Ты работаешь на прежнем месте?

– Я там не работаю. Я там, можно сказать, только числюсь.

Профессор Свирский работал заведующим лабораторией в Институте вирусологии и тропических болезней. Состояние института было плачевным. Девяностые годы стальным катком прокатились по отечественной науке. Когда руководство института обращалось в Академию наук или правительство, им отвечали: «На бюджетное финансирование не рассчитывайте, выживайте сами, как можете». И они выживали. Большую часть площадей сдали в аренду коммерческим организациям, сами продавали все, что только можно было продать. Свирский, как мог, старался сохранить самое драгоценное – коллектив лаборатории. Но все его усилия оказались тщетными. Слишком уж надолго затянулся тот период безвременья и неустройства. А десять лет для человеческой жизни – это очень большой срок. В результате к тому моменту, когда начался очередной нефтяной бум, и в фундаментальную науку стали долетать финансовые капли от бурной нефтедолларовой реки, из коллектива всей лаборатории остались только сам Свирский, да два пенсионера. С кем работать прикажете? За эти годы ушли в небытие целые научные школы. И если уж быть до конца честным самим с собой, то необходимо признать, что речь надо вести не о возобновлении работы с того места, где она была приостановлена, а о создании заново отдельных направлений в фундаментальной науке. А на это тех самых капель никак не могло хватить. Их хватало только на то, чтобы платить оставшимся сотрудникам более или менее приличную зарплату, такую, чтобы они смогли впервые за десять лет поменять свои штопаные штаны и стоптанные ботинки на новые и стали хоть чуть-чуть похожи на научных работников. Соответственно, ни о каких новых серьезных исследованиях и речи быть не могло. Занимались переписыванием старых отчетов. Естественно, такое положение дел не могло устроить такого деятельного человека, как Анатолий Львович Свирский. Выход для себя он нашел в преподавательской работе. Еще в начале девяностых он вернулся в alma mater, но уже в качестве преподавателя. Сначала – на четверть ставки, впоследствии – на полную профессорскую ставку. А в Институт вирусологии Анатолий Львович приезжал на пару часов один-два раза в неделю.

Пневмонию важно распознать на ранних стадиях

В России от этого заболевания ежегодно страдает около полумиллиона человек

Об авторе: Владимир Николаевич Яшин – врач.

При появлении лихорадки, кашля, боли в грудной клетке при дыхании надо срочно вызвать врача. Фото РИА Новости

Пневмония (воспаление легких) – острая инфекционная болезнь, характеризующаяся воспалительным процессом в тканях легкого. Ее возникновению способствуют, в частности, заболевания верхних дыхательных путей, различные иммунодефицитные состояния, переохлаждение, курение. В клинике этой весьма распространенной болезни (в России ежегодно болеют более полумиллиона человек) различают внебольничную и госпитальную (внутрибольничную) пневмонию. Первая чаще всего вызывается пневмококком. Возбудителями госпитальной пневмонии могут быть синегнойная палочка, стрептококк, золотистый стафилококк и другие представители микрофлоры.

Микроорганизмы попадают в легкие различными путями: бронхогенным (через бронхи), гематогенным и лимфогенным (из крови и лимфы). Гематогенное поступление имеет место при сепсисе и общеинфекционных заболеваниях, а лимфогенное – при ранениях грудной клетки. Однако основным путем считается бронхогенный, при котором возбудители болезни проникают в организм через бронхи в процессе дыхания.

Классическая форма острой пневмонии – крупозная. Она характеризуется поражением доли или даже целого легкого с обязательным вовлечением в патологический процесс плевры.

Заболевание начинается с повышения температуры до 39–40 градусов и появления боли в грудной клетке при дыхании. Несколько позднее к этим симптомам присоединяется кашель, сначала сухой, затем со скудной мокротой с прожилками крови, а позднее мокрота становится кровянистой (ржавой). Общее состояние больного тяжелое. На лице у него появляется лихорадочный румянец, а на губах, крыльях носа и мочках ушей отмечаются герпетические высыпания. Он жалуется на боль в грудной клетке, озноб, слабость, его мучают кашель и одышка. При осмотре наблюдаются также симптомы возбуждения со стороны центральной нервной системы.

Другая форма острой пневмонии – очаговая, которой часто предшествует инфекция верхних дыхательных путей. Воспалительный процесс в большинстве случаев начинается в бронхах с последующим переходом на альвеолярную ткань легкого. Поэтому ранними признаками очаговой пневмонии являются повышение температуры, порой с ознобом, и кашель. Сначала он может быть сухим, а через один-два дня – со слизисто-гнойной мокротой.

Пневмонию важно распознать на ранних стадиях. Это дает возможность выбрать правильную тактику лечения и избежать в дальнейшем серьезных осложнений, например, острой дыхательной или сердечной недостаточности. При появлении у больного лихорадки, кашля, боли в грудной клетке в процессе дыхания надо срочно вызвать врача. Он выявит зону воспаления легочной ткани и плевры.

У пожилых людей острая пневмония встречается в два раза чаще, чем у молодых. Но и диагностировать у них болезнь труднее, поскольку она нередко протекает вяло, без температуры или с незначительным ее повышением. Уточнить диагноз помогают рентгенологическое исследование, анализы крови и мокроты, а в сложных случаях – компьютерная томография.

Терапия больных острой пневмонией должна быть комплексной и предпочтительно проводиться в стационаре. Впрочем, при легкой форме возможно и амбулаторное лечение. При этом во избежание осложнений больному следует строго выполнять предписания врача – в частности, соблюдать постельный режим в течение всего периода лихорадки и интоксикации. Комнату, где находится больной, необходимо систематически проветривать и проводить в ней влажную уборку.

Читать еще:  Кашель то сухой то влажный у взрослого

Важное значение имеет пищевой рацион, в котором должны присутствовать в достаточном количестве белки, жиры, углеводы и витамины. Показано обильное питье до 2,5–3 л в день: фруктовые, овощные, ягодные соки и витаминные чаи, а также морсы из ягод клюквы, смородины, крыжовника. Для регулирования функции кишечника больному необходимо давать чернослив, компоты из ревеня, отварную свеклу с растительным маслом, кефир.

Ведущую роль при лечении острой пневмонии играет антибактериальная терапия, которая должна быть как можно более ранней. Кроме того, врач с учетом индивидуальных особенностей пациента должен выбрать наиболее активное и малотоксичное лекарственное средство, определить методы его введения в организм. Скажем, при легкой форме пневмонии пациенту назначают антимикробный препарат для приема внутрь. Однако при тяжелом течении недуга необходимы внутримышечные или внутривенные инъекции.

В комплексной терапии активно применяются также немедикаментозные методы: горчичные обертывания, ультрафиолетовое облучение грудной клетки, электрофорез и другие физические методы лечения, а также дыхательная гимнастика.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вспышка атипичной пневмонии: не бойтесь, она хорошо лечится

В Тульской, Владимирской, Ярославской областях и в Приамурье несколько школ закрыли на карантин, в Великом Новгороде прекратили занятия все школы. Причина – атипичная пневмония

Не нужно бояться: атипичная – совсем не значит опасная. Просто заболевание, вызванное микоплазменной инфекцией Mycoplasma Pneumoniae, а именно она ответственна за вспышки нынешнего года, протекает иначе, чем классическая пневмония при поражении легких пневмококковой инфекцией Streptococcus pneumoniae.

Течение болезни и ее лечение

Начинается она как обычное ОРВИ. Больной страдает от насморка и кашля, температура тела повышается незначительно. Однако если при вирусной инфекции или гриппе к 7 дню болезни наблюдается улучшение, то микоплазменная пневмония особо остро начинает проявляться именно на 5-7 день.

Состояние больного ухудшается, температура вырастает до больших значений, появляются мышечные и головные боли, беспокойство, нарушается сон. Характерные черты заболевания – тяжелый приступообразный кашель, иногда до рвоты, и повышенная потливость.

В некоторых случаях при пневмонии, вызванной микоплазмой, наблюдаются высыпания на коже и барабанных перепонках, может развиться конъюнктивит. Эти проявления проходят в течение 2-х недель.

Примерно у четверти детей при микоплазменной пневмонии развиваются диспепсические явления: тошнота, рвота, понос.

Диагностика воспаления легких при микоплазменной инфекции затруднена именно из-за смазанного начала, поэтому настоящее лечение начинается не сразу. Бывает, особенно с детьми, что больной лечится дома от ОРВИ, а потом попадает в больницу.

При подозрении на этот вид пневмонии проводится анализ крови пациента на наличие антимикоплазменных иммуноглобулинов, которым подтверждается инфицирование микоплазмой.

Хорошая новость заключается в том, что за исключением тех случаев, когда у пациента очень низкий иммунитет, микоплазма отлично поддается лечению.

Против нее не действуют антибиотики, используемые при других видах пневмонии, но эффективны препараты макролидного ряда, в первую очередь, азитромицин, а также фторхинолы и тетрациклины.

Как правило, больному становится легче не раньше третьего дня приема препаратов. Курс антибиотиков, прописанный врачом, непременно нужно получить в полном объеме. Он длится от 10 дней до трех недель, и если не довести лечение до конца, то после временного улучшения болезнь может вернуться, и курс придется начинать с начала.

Помимо антибиотиков, пациенту дают отхаркивающие средства, делают физиопроцедуры, массаж. Помещение, в котором находится больной, нужно часто проветривать. Обильное питье необходимо не только при лихорадке, но и для разжижения и отхождения мокроты из дыхательных путей.

Тяжелые осложнения микоплазменной пневмонии очень редки. К ним относятся миелит, менингит, энцефалит, миокардит, артрит.

Очень важно начать лечение пневмонии как можно раньше, поэтому при ухудшении в течение острого респираторного заболевания нужно сразу же обращаться к врачу и не заниматься самолечением.

Профилактика болезни

Проветривание квартиры — одно из неотъемлемых условий профилактики пневмании. Фото с сайта exploresmore.com

Микоплазменная пневмония высоко контагиозна, поэтому заболеваемость ею часто носит характер вспышки.

Вспышка болезни – это возникновение случаев заболевания в количестве, превышающем обычное для определенной общины, географического района или времени года. Не путать с эпидемией.
Эпидемия – прогрессирующее во времени и пространстве распространение инфекционного заболевания среди людей, значительно превышающее обычно регистрируемый на данной территории уровень заболеваемости, и способное стать источником чрезвычайной ситуации. Универсальным эпидемиологическим порогом считается заболевание 5% жителей территории, однако медицинские ведомства могут устанавливать собственные эпидемические пороги для некоторых заболеваний, например, 1%.

Основной мерой профилактики микоплазменной пневмонии является укрепление собственного иммунитета.

Меры укрепления иммунитета широко известны: прогулки на свежем воздухе и на солнце, полноценное питание и сон, отказ от вредных привычек, таких как курение и злоупотребление алкоголем. При снижении уровня витамина D в крови, необходимо принимать его в холодное время года в форме D3 или рыбьего жира.

Важно иметь в виду, что инфекция не проникает сразу в легкие, воспалительный процесс начинается в носоглотке, трахеях, бронхах. При здоровом иммунитете срабатывает местная защита и не допускает возбудитель в легкие.

Для того чтобы помочь иммунной системе, необходимо принимать все те меры, которые предписаны для больных ОРВИ:

  • пить больше жидкости, чтобы образующаяся мокрота не становилась слишком густой и не спускалась в легкие;
  • проветривать помещение, в котором находится больной;
  • не принимать противокашлевые препараты при кашле с мокротой.

И, конечно же, всегда, а особенно в сезон гриппа и вирусных инфекций, важно хорошо мыть руки. Предпочтение стоит отдавать обычному мылу, а не антибактериальному. (Подробно об этом читайте здесь.)

Вакцинация

Попытки создать вакцину от микоплазменной пневмонии успехом не увенчались. В 2012 году ученые университета Коннектикута (США) опубликовали результаты исследования такого препарата на мышах: все вакцинированные животные болели значительно тяжелее невакцинированных.

Существуют вакцины от других возбудителей пневмонии, но они не помогут при микоплазме.

Тем не менее, раз уж мы говорим о воспалении легких, полезно будет узнать о профилактике других его видов.

До 76% внебольничных пневмоний в России вызваны пневмококками. Против них в России применяются следующие вакцины:

«Пневмо-23» – против 23 штаммов пневмококков,

«Превенар 13» – 13-валентная;

Прививку «Превенар» вводят детям с 2-х месяцев жизни, «Синфлорикс» (включающую также Haemophilus influenzaе, столбнячный и дифтерийный анатоксины) – с 6 недель, прививку «Пневмо-23» – только с 2-х лет.

Еще одним возбудителем пневмонии является бактерия Heamophilus influenzae (ХИБ-инфекция). Против нее в России применяются вакцины «Хиберикс» и «Акт-ХИБ». Они вводятся детям от 6 недель до 5 лет.

От пневмонии прививают не всех детей, а только тех, кто входит в группы риска (с хроническими заболеваниями, повышающими опасность заражения), а также взрослых от 65 лет и старше и тех, кто страдает болезнями сердца, легких, печени, сахарным диабетом, иммунодефицитными заболеваниями.

Мета-анализ Кокрановской группы экспертов, между тем, свидетельствует о том, что у взрослых с хроническими заболеваниями вакцинация против пневмококковой инфекции не приносит ощутимых результатов в отличие от здоровых взрослых, у которых она вполне эффективна.

Принимая решение о прививке, внимательно ознакомьтесь с противопоказаниями и соблюдайте все правила, чтобы снизить риск осложнений.

Самое опасное из них – сильная аллергическая реакция (анафилактический шок), поэтому после того, как поставлена прививка, следует оставаться в поликлинике не менее 30 минут, особенно если речь идет о маленьком ребенке.

Сразу же после вакцинации лучше ограничить контакты малыша с посторонними людьми на несколько дней.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector